English
Александр Митенёв (бандонеон)
Проекты
Афиша
Дневник
Музыка
Фотографии
Биография
  
Афиша
16 мая 2018 г.
Бандонеон-премьеры
ГБКЗ им. С. Сайдашева (г. Казань)
22 октября 2018 г.
Концерт для бандонеона с оркестром
Национальная филармония им. Т. Сатылганова (г. Бишкек)
все афиши →
5 мая 2018
Жанъ-Жакъ Руссо
ПИСЬМА О БОТАНИКѢ
(скачать книгу целиком)
Введенiе.

Первое нещастiе Ботаники было то, что при самомъ ея началѣ, она починалась частію врачебной науки. Отъ того всякой только искалъ, или угадывалъ силу и свойства травъ, не заботясь о познанiи самыхъ растеній. И какимъ было образомъ странствовать по обширнымъ частямъ свѣта для успѣха сей науки, и въ тоже время сидѣть въ Лабораторіи и у больныхъ, безъ чего не льзя было пріобрѣсть вѣрныхъ свѣденій ни о растительныхъ cyществахъ, ни объ ихъ дѣйствіи на тѣло человѣческое? Такое ложное понятie o наукѣ довело только до изслѣдованія самых употребительныхъ травъ, и наконецъ до разрыва цѣпи растительной. Самыя малочисленныя звѣнья были предметомъ неудачныхъ наблюденій; ибо не составъ частей, но вещество одно обращало на себя вниманіе. Кто думалъ разсматривать съ примѣчаніемъ образованіе органическаго тѣла, или лучше сказать, комъ травы, приготовленной только для того, чтобъ истолочь ее въ иготи? Не растѣній искали въ растѣніяхъ, но искуства лечить недуги человѣческіе. То и хорошо, говорите вы; согласенъ; но изъ того слѣдовало, что Медицина была извѣстнѣе Ботаники: истина, которую здѣсь доказываю.

Ботаника еще не существовала, не было ея и начала, и тѣ, которые почитали себя свѣдущѣе другихъ, не имѣли понятія ни о строенiи, ни о порядкѣ растѣній. Каждому извѣстны только были, по его окрестности, пять или шесть растѣній, на угадъ имъ наименованныя, и которымъ oнъ приписывалъ чудесныя силы, и каждое изъ сихъ pacтѣній, подъ именемъ всеизцѣляющаго, обѣщало безсмертie всему роду человѣческому. Сіи растѣнія, превратясь въ бальзамы и пластыри, тотчaсъ изчезали, и скоро уступали мѣсто другимъ растѣніямъ, которымъ новые пришельцы присвоивали тѣ же дѣйствія, для прославленія своего имени. Иногда новое растѣніе украшалось старыми свойствами; а иногда старое растѣніе, подъ новымъ именемъ, обогащало новыхъ обманщиковъ. Простонародныя имена сиxъ растѣній были различны по мѣстамъ или округамъ, и тѣ, которые указывали на ихъ цѣлительныя свойства, называли ихъ именемъ, извѣстнымъ только въ сосѣдствѣ; а въ другихъ мѣстах не льзя было и отыскать ни одного растѣнія по ихъ рецепту; каждый выдавалъ на угадъ свое собственное, только подъ тѣмъ же именемъ. Такова была ученость Мирепсовъ, Илдегардовъ, Суардовъ, Вилленововъ и другихъ Докторовъ тогдашняго времени, которые писали о растѣніяхъ! И можетъ быть трудно бы было для простаго народа, угадать хотя одно растѣніе 10 ихъ именамъ и Книгамъ.

Съ возрожденіемъ наукъ все перемѣнилось, все уступило мѣсто древнимъ книгамъ; то было только хорошо и справедливо, что написано въ Аристотелѣ и Галенѣ. Не на землѣ искали растѣній, но въ Плиніѣ и Діоскоридѣ; и не рѣдко случалось, что тогдашніе писатели отвергали имя и существо растѣнія единственно по той причинѣ, что Діоскоридъ не упоминалъ о немъ. Однакожъ надлежало видѣть въ натурѣ ученыя растѣнія, чтобы ими пользоваться по наставленію учителя. Тогда началися догадки, изысканія, натяжки; каждый старался всѣми силами, чтобы его растѣніе было соглаcнo съ характеромъ принятаго имъ Автора; а какъ переводчики, истолкователи, врачи рѣдко соглашались въ ихъ выборѣ; то выходило, что у одного растѣнія было двадцать именъ, и одно имя у двадцати растѣній. И притомъ всякой утверждалъ, что его растѣніе есть одно истинное, и что всѣ другія, какъ неописанныя въ книгѣ Діоскорида, должны быть преданы вѣчному забвенію. Из сихъ распрей происпекли наконецъ прилѣжнѣйшія наблюденія, достойныя быть сохраненными; но въ тоже время такой мракъ въ Номенклатурѣ, что Доктора и собиратели право перестали разумѣть другъ друга; сообщенiе знаний и умовъ перервалося; дѣло состояло въ спорѣ объ именахъ и словахъ; и самыя полезныя изслѣдованія пропадали; ибо не льзя было рѣшить, о какомъ растѣніи говоритъ Авторъ.

Между тѣмъ начали образоваться истинные Ботаники, Клузій, Кордъ, Цезалпинъ, Геснеръ, и показываться полезныя книги, въ которыхъ видна уже была нѣкоторая метода, Но изъ того, что сочинители начали соединять виды, и отдѣлять роды по собственному и произвольному образу мыслей, проистекли новыя неудобства и новая неясность; ибо каждый сочинитель, слѣдуя въ Номенклатурѣ своей методѣ, опредѣлялъ новые роды, или отдѣлялъ старые, какъ требовали характеры. Наконецъ виды и роды, все стало до того перемѣшано, что не было почти растѣнія, которое бы не имѣло столько различныхъ именъ, сколько было Авторовъ о немъ писавшихъ; и затрудненіе сличать имена, равнялось с трудомъ наблюдать самыя растѣнія.

Наконецъ явились два знаменитые брата, которыхъ труды для пользы Ботаники важнѣе всѣхъ другихъ, предпринятыхъ прежде и послѣ ихъ до самаго Турнефорта. Обширная ученость и основательный трудъ сихъ рѣдких мужей достойны пріобрѣтенной ими славы; и пока не угаснетъ на землѣ благородная наука природы, имена Жана и Гаспара Богеновъ будутъ cъ нею жить въ памяти человѣческой.

Они предпринимали оба, каждый съ своей стороны, написать Всеобщую Исторію растѣній, и прибавить къ тому Синонимію, то есть списокъ именъ, под которыми каждое растѣніе означалось у всѣхъ, до того времени извѣстныхъ Авторовъ. Такого труда требовали книги прежнихъ писателей; ибо не льзя было ими пользоваться при такомъ смѣшеніи именъ растѣній.

Старшій совершилъ отчасти трудъ свой в трехъ Томахъ, по смерти его напечатанныхъ, и руководствуясь справедливой критикой, он рѣдко ошибался въ Синониміи.

Младшій предназначилъ себѣ предметъ еще обширнѣйшій, судя по изданному имъ Тому сего сочинения, которое бы было, безъ сомнѣнія, самое пространное, естьлибъ онъ имѣлъ время дописать его; но, кромѣ сего перваго Тома, отмѣчены имъ только однѣ заглавія въ книгѣ Пинакса, и сей Пинаксъ, плодъ сороколѣтнихъ трудовъ, служитъ до нынѣ вѣрнымъ путеводителемъ для всѣхъ тѣхъ, которые хотятъ писать о семъ предметѣ и почерпать из древнихъ авторовъ.

Номенклатура Богеновъ состояла только изъ надписей ихъ главъ; а какъ сіи надписи заключали въ себѣ довольное количество словъ; то и ввелось въ обычай, для наименованія растѣній, приводить фразы длинныя и темныя, что и сдѣлало Номенклатуру не только вялой и сбивчивой, но даже придало ей виды педантства. Была бы в томъ, признаюсь, нѣкоторая выгода, естьлибы фразы сочинены были искуснѣе; но составленныя безъ разбору изъ именъ тѣхъ мѣстъ, откуда привезены растѣнія, изъ именъ людей, ихъ доставившихъ, и даже изъ именъ другихъ растѣній, с которыми находили въ нихъ нѣкоторое сродство, сіи фразы открывали источники новыхъ замѣшательствъ и новыхъ сомнѣній; ибо познаніе одного растѣнія требовало познания и многихъ другихъ, къ которымъ фраза отсылала, и которыхъ имена были равно не опредѣлены.

Между тѣмъ дальныя путешествія обогащали Ботанику; и когда память отягощена была старыми именами, надлежало еще выдумывать новыя для растѣній, вновь открытыхъ. Ботаники, принужденные наконецъ искать выходу изъ сего лабиринта, принялись за методы. Германъ, Ривинъ, Paio выдали каждый свою собственную; но безсмертный Турнефортъ первый привелъ въ систематическій порядокъ все царство растѣній, и отчасти имъ исправленную Номенклатуру Гаспара Богена. Но между тѣмъ не только не освободилъ ee oтъ длинныхъ фразъ, а напротивъ того или прибавилъ совсѣмъ новыя, или дополнилъ спарыя, какъ требовала его метода. Тогда ввелся другой варварской обычай, связывать новыя имена со старыми черезъ qui, quae, quod, слова противорѣчащія, которыя выводили изъ одного растѣнія два рода совсѣмъ различные.

Dens leonis qui pilofella folio minus villofo; Doria quae Iacobaea orientalis limonii folio; titanokeratophyton quod litophyton marinum albicans.

Такимъ образомъ имена растѣній обращались не только во фразы, но въ періоды. Приведу примѣръ изъ Плукене въ доказательство истины: “Gramen myloicophorum carolianum, feu gramen altifsimum panicula maxima fpeciosa, e fpіcіs majoribus comprefsiusculis utrinque pinnatis blattam molendariam quodam modo referentibus, compofita, foliis convolutis mucronatis pungentibus.“ Alma. 137.

Не было бы въ свѣтѣ и Ботаники, естьлибы сей обычай сохранился: Номенклатура доходила до несносной крайности, и надлежало необходимымъ образомъ, чтобы перемѣна послѣдовала, или чтобы легчайшая, богатѣйшая и пріянѣйшая из трехъ частей Натуральной Исторіи была оставлена.

Наконецъ Карлъ Линней, богатый великими идеями о растительномъ царствѣ и занятый обоеполою системою, приступилъ къ тому, чего желалъ всякой, и никто предпринять не смѣлъ, къ намѣренію все перелить въ новую форму; приступилъ, и, что гораздо важнѣе, исполнилъ. Положивъ въ книгѣ Critica Botanica начала и правила сего труда, онъ опредѣлилъ въ Genera plantarum роды растѣній, и потомъ виды ихъ въ Species, такъ что удержавъ только старыя имена, согласныя съ его новыми правилами, и перемѣня всѣ другія, онъ ввелъ наконецъ здравую Номенклатуру, утвержденную на правилахъ искуства, имъ самимъ объясненнаго. Всѣ старые роды, прямо естественные были имъ сохранены; другіе исправлены, отдѣлены или соединены, и передѣланы простѣе по естественному их характеру. Но въ сочиненіи именъ онъ слѣдовалъ съ излишней строгостію собственнымъ правиламъ.

Bъ разсужденіи видовъ, надлежало опредѣлить ихъ описаніями или отличіями; слѣдственно фразы были еще нужны; но пользуясь маленькимъ числомъ техническихъ словъ, искусно выбранныхъ, и также искусно принаровленныхъ, онъ старался писать краткія опредѣленія, выведенныя изъ естественнаго характера растѣній, отвергая все чуждое сему предмету. И такъ надлежало изобрѣсть новый языкъ Ботаническій, чтобы избавиться многорѣчiя старыхъ описаній. Иные жаловались на то, что съ новымъ языкомъ введены такія слова, которыхъ нетъ въ Цицеронѣ. Жалоба была бы справедлива, естьлибы Цицеронъ написалъ полный трактатъ о Ботаникѣ. А притомъ введены всѣ слова или Греческiя или Латинскія, выразительныя, краткія, громкія, и даже въ оборотахъ красивыя. Ежедневное упражненіе въ наукѣ даетъ чувствовать всѣ выгоды сего языка, покойнаго и столькожъ нужнаго для Ботаниковъ, сколько нужна Алгебра для Геометровъ.

До сего времени Линней опредѣлилъ великое число растѣній, не означивъ ихъ имени; ибо опредѣленіе не есть имя; фраза не можетъ никогда назваться истиннымъ именем, и не можетъ заступить его мѣста. Bъ семъ недостаткѣ онъ прибѣгнулъ къ изобрѣтенію простонародныхъ именъ, которыми, присоединя ихъ къ именамъ poдовъ, отличилъ виды растѣній. Такимъ образомъ имя каждаго растѣнія всегда состоитъ изъ двухъ только словъ; и два слова, съ искуствомъ и точноcтiю приложенныя, опредѣляютъ растѣніе лучше всѣхъ длинныхъ фразъ Микеллевыхъ и Плукеневыхъ. Bъ дополненіе есть и фраза, которую затвердить надобно безъ сомнѣнія, но которую нѣтъ нужды повторять при всякомъ случаѣ, когда требуется только имя вещи.

Как было странно и глупо въ то время, когда женщина, или иной мужчина, вѣтренѣе и женщины, спрашивалъ васъ объ имени травы или цвѣтка въ саду, видѣтъ себя принужденнымъ проболтать въ oтветъ длинную Латинскую рѣчь похожую на колдовство. Сего довольно было, чтобы отвратить легкомысленных людей отъ науки приятной, но представленной съ педантствомъ.

Как необходима, как ни важна была перемѣна, надлежало однакожъ имѣть ученость Линнея, чтобы произвесть ее съ успѣхомъ, и славу сего великаго Натуралиста, чтобы всѣхъ вообще обратить къ ней. Ньнѣ она принята почти во всемъ ученомъ свѣтѣ. Не льзя сказать конечно, чтобы Линнеева Номенклатура не имѣла пороковъ, и не подвергала себя критикѣ; но, въ ожиданіи совершеннѣйшей, лучше слѣдовать ей, нежели не имѣть никакой, или возвратиться къ фразамъ Typнефорта и Гаспара Богена. Сомнительно даже, чтобы новая Номенклатура могла быть введена на мѣсто Линнеевой, къ которой уже привыкли Ботаники во всей Европѣ. Подобную перемѣну могъ бы только произвесть такой ученый, который бы пріобрѣлъ болѣе довѣренности, нежели самъ Линней, и котораго мнѣнію согласился бы весь ученый свѣтъ в другой разъ покориться, чего не льзя ожидать, кажется. А естьли новая система, хотябъ и гораздо превосходнѣйшая, будeтъ только принята одной націей; то она заведетъ ботинику въ новый лабиринтъ и принесетъ болѣе вреда, нежели пользы.

Самый трудъ великаго Линнея, при всей обширности своей, остается еще не совершеннымъ, пока не заключаются в немъ всѣ извѣстныя растѣнія, и пока не приняли его всѣ Ботаники безъ исключенія; ибо книги Авторовъ, не одобряющихъ его систему, требуютъ oтъ читателѣй новой работы, не легче той, которую предпринимали они надъ прежними Авторами для сличенiя имянъ. Надобно благодарить Г. Кранца, не смотря на его ненависть къ Линнею, за то, что отвергнувъ систему сего натуралиста, онъ принялъ его Номенклатуру. Напротивъ того Галлеръ, в превосходномъ и обширномъ сочиненіи объ Алпійскихъ растѣніях, отвергаетъ ту и другую; но Адансонъ слѣдуетъ совсѣмъ новой номенклатурѣ, безъ всякаго отношенія къ Линнеевой. Галлеръ приводитъ по крайнѣй мѣрѣ роды и нѣкоторыя фразы, означающія видъ у Линнея; но Адансонъ не упоминаетъ ни о родахъ, ни о фразахъ его. Галлеръ соблюдаетъ строгую синонимію, по которой, естьли не приведена у него фраза Линнеева, можно по крайнѣй мѣрѣ добраться до нее по отношенію синонимовъ. Но Линней и Линнеевы книги не существуютъ для Г. Адансона. Читателямъ надобно необходимо рѣшиться или въ пользу Линнея, или въ пользу Адансона, и сжечь книги того или другаго; или надобно предпринять новый трудъ, не очень легкой, для приведенія въ согласiе двухъ номенклатуръ, не имѣющихъ никакого отношенія.

Къ тому же Линней выдалъ не полную Синонимію; онъ приводилъ только для растѣній, давно извѣстных, мѣста изъ сочиненій Богеновъ и Клузія съ фигурою каждaго растѣнія; а въ разсуждении растѣній, вновь открытыхъ, онъ ссылался на одного или двухъ новѣйших описателей, на фигуры Рееди, Румфiя и другихъ. Планъ его не требовалъ обширнѣйшаго собранія; и довольно было одной вѣрной примѣты для каждого растѣнія, о которомъ онъ писалъ.

Boтъ теперешнее положение вещей! по объясненіи сего, спрашиваю здраваго читателя, какъ возможно заниматься наукою ботаники, отвергая науку Номенклатуры! не все ли равно, чтобы учиться языку, не затверживая словъ сего языка? Правда, что названіе есть дѣло произвольное, что наука растѣній не имѣетъ необходимой связи с Номенклатурою, и что догадливый наблюдатель можетъ, кажется, быть искуснымъ, не зная ни одного растѣнія по имени; но чтобы одинъ человѣкъ, безъ книгъ, и безъ помощи сообщенныхъ свѣденій, могъ сдѣлаться само собою посредственнымъ ботаникомъ, того не льзя ни предполагать, ни предпринимать. Вопросъ состоитъ въ томъ, почитать ли потерянными для ботаника труды и наблюденія трехъ столѣітій, бросить ли въ огонь около трехъ сотъ фигуръ и описаній, останутся ли безполезны для ученыхъ трудныя, убыточныя, опасныя и дальныя путешествiя ихъ предшественниковъ, посвятившихъ на то жизнь, имѣніе и здравіе свое, и можетъ ли всякой отъ нуля, принятаго имъ за первый пунктъ, достигнуть самъ собою до тѣxъ свѣденій, которыя общими усиліями и долговременными трудами принесены роду человѣческому? Естьли не льзя тому быть и естьли третья и пріятнѣйшая часть Натуральной истории достойна вниманія любопытныхъ, то спрашиваю, какимъ образомъ будемъ пользоваться познаніями донынѣ пріобрѣтенными, когда не выучимся въ началѣ языку писателей и не узнаемъ, къ какимъ предметамъ относятся каждымъ изъ нихъ употребляемыя имена? И какъ принять науку Ботаники и отвергнуть ея Номенклатуру было бы противорѣчіе совсѣмъ безразсудное.

Ж.Ж. Руссо.







Комментарии
Ваше имя:
Адрес Вашей эл. почты:
Ваш сайт (не обязательно):
Сообщение:

Пожалуйста, дайте ответ на контрольный вопрос. Это необходимо, чтобы защититься от спама:
В каком году скончалась первая собака Александра Митенёва?






Дневник
17 мая 2018
Бандонеон-премьеры
Хотел я вчера на концерте сказать "Это один маленький шаг для музыканта и огромный скачок для музыкального мира", но постеснялся.
Фотограф: Ильнар Тухбатов.
Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.
    Фотограф: Ильнар Тухбатов.

7 мая 2018
Субботник ренессансного гуманизма
Приглашаю друзей, их друзей, а также всех желающих на Дворцовую Ферму в Гатчине. 12 мая на субботник.

все записи →

Гостевая книга
Подписка
Контакты
Эл. почта: mitenev@bandoneon.org
(прямой контакт со мной по вопросам проведения концертов)
Тел.: +7(921)7951045
Факс.: +7(812)6706277, добавочный 932770

Фейсбук
Скайп: alexander.mitenev

О бандонеоне
Репертуар
Ссылки
  
Админ
© Дизайн сайта: Анастасия Батищева