English
Александр Митенёв (бандонеон)
Проекты
Афиша
Дневник
Музыка
Фотографии
Биография
  
Афиша
15 февраля 2019 г.
Бандонеон-премьеры
Концертный зал университета им. Н.И. Лобачевского (г. Нижний Новгород)
19 апреля 2019 г.
Misa Tango (Месса-танго)
Пензаконцерт (г. Пенза)
все афиши →
27 февраля 2015
Ленинградская весна на улице Гатчинской
От Вера, моего деда, я унаследовал сердечность и незлобивость.
(Марк Аврелий. Разговор наедине с собой)


Деда своего, Аркадия Прокопьевича, я не застал...
Почтовая карточка 1944 года... и битый час не могу поймать интонацию, с которой о нем рассказать. А ведь думал, что могу. Хвастался себе, что доживи дед до сих пор, я бы его немало удивил, сообщив подлинную, взамен ошибочно указанной в советских документах, дату его рождения. Рассказал бы, что побывал в его родной деревне Митенёва Гора, что под Устюгом, отыскивая достопримечательности его детства и юности. Рассказал бы, что разузнал о наших с ним предках до времён Бориса Годунова. Расспросил бы его о прадеде Прокопие Львовиче, ветеране Первой мировой и загадочно сгинувшем в Гражданскую.

Может быть в другой раз, а пока опубликую несколько писем и записок деда и бабушки, относящихся ко времени Отечественной войны.

Мария Иосифовна, бабушка моя, потомственная ленинградка с ул. Зеленина, все 900 дней блокады оставалась в городе. Потеряла брата. Окончив 550-часовые курсы медсестер, поступила на службу в эвакогоспиталь.

До конца жизни в 2002 году бабушка не говорила дома о войне и блокаде. Раньше я думал, что потому она не говорила, что такие разговоры ей слишком болезненны. А теперь понял — она просто не могла найти слов, которые бы нам, молодым, передали её чувства и мысли о войне и блокаде.

Не оставила и записей. Кроме одной. В апреле 1943 года раскрыла тетрадь и записала вот что:

“Сегодня (21 апреля – прим. А.М.) появилось желание снова писать, вызванное, вероятно событием серьезного характера в моей жизни. Я вышла вторично замуж. Сделала очень серьезный шаг в жизни, что, говорят, очень рискованно в дни войны. Но любовь, возникшая в нас взаимно, решила все.

Митенёва (Степанова) Мария ИосифовнаМитенёв Александр Прокопьевич

Аркадий! ... Если бы я могла ему высказать словами, сколько он воскресил во мне хороших чувств, сколько он мне дал сладких минут!..

Любовь наша возникла не совсем в обычной обстановке. Кто мог подумать, что Митенёв, лежавший во II палате, будет впоследствии моим мужем? Если бы мне раньше кто-нибудь сказал, что я выйду замуж за бывшего своего больного, - я ни за что бы не поверила, но факт остается фактом.

Он поступил в госпиталь в середине февраля
(после тяжелого ранения в районе 8-й ГЭС – прим. А.М.), в марте начал ходить, еще до этого возникла взаимная симпатия, о чем говорили друг другу наши глаза и в чем мы, может быть, еще не хотели себе признаться.

И вот однажды в кино первое несмелое пожатие руки, нашедшее живой отклик в моем сердце, досказало все.

Так продолжалось некоторое время. Затем поцелуй и перед выпиской его из госпиталя два ночных свидания в коридоре, когда произошло окончательное объяснение.

Одиннадцатого апреля проводила Аркадия в БВ, познакомила с мамой, а 16 апреля пошли с ним в ЗАГС и зарегистрировались.

А сегодня
(24 апреля – прим. А.М.) уже я одна осталась. Аркадий получил назначение в Москву и вчера, вероятно, уехал. Как всё быстро! Только что полюбили друг друга, сошлись и уже расстались. Но всё к лучшему! Если назначение точно в военно-политическое училище на шесть месяцев, это наше счастье.”

И чуть позже:

“Очень соскучилась, как хотелось бы его видеть, хочется ласки, тёплого участия... Правда, письма получаю довольно часто и часто пишу. Но тут было несколько перерывов, письма приходили с задержкой. Буду вести нумерацию своих писем и писем Аркадия, что делает и он.”

В той же тетрадке стихи Константина Симонова, в числе которых, конечно, “Жди меня”. А далее на трех листах мелким почерком нумерация писем — сперва в Казань (отчего-то вместо Москвы, деда отправили в Казанское военно-политическое училище), а потом снова на фронт. Эти письма не сохранились. Но сохранились почти все ответные письма деда.

Вот одно из них, довольно забавное, датированное 30 июля 1944 г.:

“Привет Машенька! Нежно целую, моя милая и шлю самые наилучшие пожелания в твоей жизни. После длительного перерыва сегодня получил от тебя два письма. Отвечая на них, сообщаю, что мысли твои были правильные. Многое пришлось пережить твоему фронтовому пареньку за эти дни, но он духом не падал. Там, где было трудно, там был он. Там, где было опасно, там был он.

Можешь им гордиться на законных основаниях. Им гордится часть, уважает его, любит его, ценит его, отмечает его. Он наш паренек, весь наш как есть. Мать гордится им, что не труса родила. Я им тоже горжусь — я с ним вместе форсировал реку Великая. При тех обстоятельствах, в которых находился он, нужно было иметь крепкие нервы, хладнокровие, спокойствие и отчаянную дерзость. Помню, когда вокруг лодки свистели пули как дождь. Помню, как он вспоминал Чапаева — плыл в реке слегка раненный, стремился вперед и говорил “Врешь, не убьешь” и т.д. Так что твой фронтовой паренек совсем не случайно так сам себя титулует. Он имеет благодарность т. Сталина за боевые дела. Называется “Псковским”. Имеет на груди несколько правительственных наград. В беседе с ним, откровенной беседе, я установил, что он любит тебя сильно, верен тебе и верит в тебя, а это самое ценное в жизни в данное время, после самой жизни.

Я живу без особых изменений, в данное время отдыхаю. Здоровье хорошее, настроение бодрое.

Шлю привет маме. Ждите домой. Скоро прибуду, так как моя Ударная будет шагать триумфальным маршем по Германии, а там, где жара, там будет твой фронтовой паренек. Это, я думаю, должно быть ясно и без красноречия и лишних слов.

Насчет справки. Все это было сделано наспех, и я не обратил внимание на это, что ты подметила. Жди вышлю другую. За квартиру дерись, сумей добиться своих интересов. Наше дело правое. Я писал со своей стороны Жданову.”


Далее это необычное, отличающееся ото всех прочих, лиричных и берегущих сердце любимой, фронтовое письмо обрывается. Подозреваю, что за словами “в данное время отдыхаю” скрывается лечение в санчасти (подтверждается записью о ранениях в Военном билете), и письмо это — плод совместной фантазии всей палаты.

Капитан Александр МитенёвА дальше была Прибалтика, Восточная Пруссия и собственно Германия.

Только в письмах конца войны встречаются описания боевых действий и названия населенных пунктов дислокации. Вот отрывок из письма из-под города Шургаста (ныне польский Скорогощ):

“...Нужно отдать справедливость геройскому духу русского солдата, его богатырской силе, его патриотическим чувствам, его отваге, смелости, дерзости и питаемой ненависти к врагу.

Вот один из боевых эпизодов. Наша часть вела бой за город Шургаст (за рекой Одер). Фашисты укрепились вокруг города в несколько линий траншей, дзоты и т.д.

Рота лейтенанта Самоделкина (коммуниста, молодого красивого парня) вела бой, пробиваясь к окраине города. Выбив противника из первых траншей, рота под сильным пулеметным огнем противника продвигалась вперед. Вдруг открылись до этого не замеченные пулеметные точки противника из дзотов и преградили продвижение роты вперед.

Командир роты выделяет штурмовую группу, среди них был и комсомолец Сережа Коваленко, лихой разведчик, молодой юркий красивый паренек. Дзот активничал. Ранены были товарищи. Сережа Коваленко израсходовал гранаты, видит, что дзот пустыми руками не возьмешь и есть два пути: первый — это отход обратно и не выполнить приказа, и второй путь — этот путь избрал Сережа Коваленко. Встал и быстрым рывком подскочил к дзоту врага и грудью своей закрыл вражеский пулемет. Путь роте был расчищен. Комсомольской кровью Сережи Коваленко бойцы взяли город, брали с местью. Ненависть бушевала в сердцах бойцов и командиров. Таких примеров можно привести много.

Сталинградцы, ленинградцы и другие пострадавшие от фашистских гадов могут гордиться советской артиллерией.”


В районе города Штутгарта мой дед, а тогда ровесник мне, окончил войну и в первый летний день написал в Ленинград бабушке:

“Привет Маруся! Коротко хочу сообщить, что адрес, который послал открыткою этой полевой почты, недействительный и писем на этот адрес не посылай, так как я тут находиться не буду.

Жизнь идет без особых изменений, по существу отдыхаю и любуюсь природой. А любоваться есть чем, так как нахожусь в гористой местности и плюс к тому лето развернулось во всей своей красе. Военная программа драмы свой театральный сезон окончила. Боевые концерты отгремели. 9 мая сего года столица нашей Родины Москва от имени Родины исполнила свой последний концерт — салют из 1000 орудий 30-ю артиллеристскими залпами.

Все это является дополнением к тому, что теперь и природой любуешься как-то по-особому, не так как в период боевых действий. Но! Ах, это “но”! Оно не дает возможности в хорошую чудную погоду как альпинисту подняться на вершину горы и держать под руку такую милую хорошую Машеньку! И с ней вместе смотреть сверху вниз, вместе любоваться природой и чувствовать, что у обоих от подъема бьются сердца. Хочется свой боевой девиз поднять на руки и пронести от подножья горы до вершины, поцеловать и сказать: “Смотри и любуйся! Я это прошел в кровавом жестоком бою, тогда это было не красиво. Но теперь, теперь все это художественное, живое полотно лежит побежденное у твоих ног. Мой девиз, мой кумир, моя радость, моя любовь, моя гордая ленинградка! И алеющие цветы у подножия горы может быть расцвели потому что они были орошены моей кровью, которую я пролил во имя свободы, счастья и любви — и твоей, и народной.”

О, как я размечтался и расписался! А ты, пожалуй, подумаешь, что я пленен Германией. Нет, Маруся! 1000 раз нет! Я бы из неё удрал хоть сейчас, я бы на крыльях любви сию же бы минуту, если б мог, улетел бы в любимый мой Ленинград. Бог с ним, вся эта красота природная. У нас своя есть лучше, чем немецкая. Наша русская, родная. И я к ней рвусь. И покуда это невозможно. Но надеюсь, что скоро, скоро я буду в Ленинграде, я буду у тебя.

Горячо и нежно целую, Аркадий”


В продолжении 1945 года Аркадий Прокопьевич готовил отправку и сопровождал на родину военнопленных, узников лагерей и других угнанных в Германию советских граждан.

А закончил капитан Митенёв начатую в 1933 году службу в РККА (часть службы проходил на Дальнем Востоке) в июне 1947-го подо Львовом.

А.П. Митенёв. 1933 или 1934 гг.А.П. Митенёв между 1945 и 1947 гг.

Интересны записки деда о первых днях по приезду в Ленинград — не родной ему город, а в то же время как родной:

“26 июня в 6 часов почтовый поезд №52 Киев-Ленинград подходил к Витебскому вокзалу. Было ясное, теплое утро. Солнце своими лучами ласково.

Вот он красавец Ленинград, герой и т.д. Вышли на перрон, известная суета. Вышли и пошли к трамвайной остановке. Движение малое — город только пробуждался. Ларёк “Пиво”. Выпили по кружке (большая по 6 р. 50 коп, малая 3 р. 25 коп., итого 9 р. 75 коп.). Здесь нет недолива и дают сдачу. Это не Коломна, чувствуется во всем.

Сели на трамвай №3, который довез до проспекта Кирова - Большого. В 7 часов были уже дома. Идем и думаем: “Как-то мама, здорова ли она, где находится? На старой квартире или же выкинули на улицу?”.

Встреча: стучим, мать открыла комнату, радость и слёзы...

Сходили в баню и с дороги, и после бани, и для встречи выпили (0.5 литра водки и 1.5 л. пива). Ходили с визитом.”


С сыном АлександромВот в общем-то и все. А что “всё?”. Дальше была долгая жизнь. В том же 47-м родился мой отец.

Глупо, наверное, сказать, что дед и бабушка встретились благодаря войне и блокаде (кого благодарить?). Но как бы получается так... А отец мой — дитя блокады? А я что ли — внук её?

Да нет, конечно. Просто два самих по себе добрых и сильных человека внезапно встретились в “не совсем в обычной обстановке”. Вологодский вольный и честный дух деда встретился с гордым и сердечным ленинградским — бабушкиным. Северная Двина и Нева нашли общее русло.

Дед возглавил клуб (афиша одной из пьес театрального коллектива клуба) фабрики “Светоч”, попутно занимаясь воспитательной работой в летних детских лагерях. Возвышенная и искренне-патриотическая риторика его писем явно свидетельствует о том, что после войны он верно реализовал свои способности.

Бабушка устроилась в научно-исследовательский институт “Электроприбор”. В 1968 году, вскоре после открытия его “гатчинской площадки”, семья перебралась с улицы Гатчинской Петроградской стороны в город Гатчину. Дед был уже на пенсии, а бабушка работала на гатчинском “Электроприборе”, а, выйдя на пенсию, киоскером “Союзпечати”.

Митенёва Мария ИосифовнаМитенёв Александр Прокопьевич

Хочу дополнить рассказ любопытными записками деда, члена ВКПб, о первых неделях семьи в Ленинграде:

- 27 июня. Болею, болит спина. Маруся ходила к управдому с пропиской. Не прописали — нужна справка санобработки. Вечером пришла тетя Котя. Маруся ходила к Невской.
- 28 июня. Ездил в Горпрокуратуру по квартирному вопросу. Началось хождение по мукам. Прокурора не было - день не приемный. Записался на прием на 30 июня. А 30 июня - срок выселения из квартиры. Плюс домуправ не прописывает.
- 29 июня. Отдых в ЦПКО. Провожали белые ночи.
- 30 июня. Ездили всей семьей в Горпрокуратуру, были на приеме у зам. прокурора Евсюкова. В беседе поспорил, но толку не добился. Беседа закончилась зло. Пошел на прием в Горисполком, был на приеме, но ничего хорошего. Поехал снова в Горпрокуратуру. Горпрокурора захватил в автомашине, разговор на ходу. Я излагаю, он не внемлет и послал к заму Сергееву. Добился приема, добился отсрочки выселения на 10 дней, но, увы, Евсюков не подписал выписки из решения.
- 1 июля. Ходил в Райвоенкомат, где Смольный. Ходил искал Нарсуд, был у юриста.
- 2 июля. Маруся и мать были на приеме у председателя Райисполкома Егорова. Я оформлял военбилет, хлебные карточки и сдал документы на оформление паспорта. Марусе начальник милиции в прописке отказал.
- 3 июля. Я получил годичный паспорт. Сдал в прописку к знакомому.
- 4 июля. Экскурсия в Петропавловскую крепость. Выселили из комнаты.
- 5 июля. Прописка затормозилась. Нужно сняться с военучета в Приморском РВК. Ходил в Райжилотдел, но приема нет. Ходил получать деньги, но без паспорта не выдали. По орденским тоже опоздал на 15 минут. Хождение по мукам. В 17 часов пришел участковый милиционер младший лейтенант Пугач проводить в жизнь решение и.о. Горпрокурора советника юстиции Симонова от 5/VI-47 №, в котором вынесено решение из комнаты 30 июня с.г., освободить для Бреславского комнату, чтобы он занимал всю квартиру. Ну что ж, стали выносить свои вещи на кухню и в коридор, успокаивая себя тем, что “ничего, у людей бывает и хуже”. Таскаю вещи, а из репродуктора звучит голос диктора, что защитники города Ленинграда, демобилизуюсь из Советской армии, приезжая в Ленинград, встречают теплый прием. Получают квартиру и работу. Да! Пропаганда соответствует действительности. Например, я работаю - таскаю из комнаты свои вещи в коридор, так как это моя новая предоставленная мне квартира, защитнику Ленинграда. Жизнь хороша и жить чертовски хочется. Вечером по радио выступал писатель. Трилогия о Ленинграде. Первая книга “В осажденном городе”, вторая “Праздник Победы в Ленинграде”, третья “Защитники Ленинграда” возвращаются в Ленинград, теплая встреча, пафос труда.
- 7 июля. Оформление прописки. Ходил в Приморский РВК сниматься с военучета, чтобы стать на военучет в Петроградском РВК. Был на приеме у начальника Райжилотдела насчет квартиры. Хорошего ничего не выходил. Поставил на очередь внеочередных, которых свыше двухсот человек, велел проведать в сентябре месяце с.г. С Марусей ходили гулять по Ленинграду, поднимались на Исаакиевский собор, насчитал свыше 500 ступенек. Смотрели архитектуру и скульптуры. Памятники Петру I, Николаю I. “И как живые стояли львы сторожевые” (Пушкин). Вспоминали “Севастопольская страда” и Николая I, и его действия. Петр I. “Где опустил ты копыта”? (Пушкин)

Разговор с мужичком у памятника Петру:
- Скажи мне. Я был на параде 9 мая с.г. Видел портреты всех маршалов, а почему-то не видел портрета Жукова. Что это значит? Он ведь в период войны славился.

Маруся ходила на прием в консультацию. Врач на приеме давал ряд медицинских советов и интересовался бытовыми условиями. Спросил где живет и т.д. Маруся сказала, что на кухне с коридором. Он не поверил: “Не может быть, не имеют право выселить” и т.д. В общем гуманизм доктора смешон, так как реальность — это не гуманизм.

Теория — это связь с историей, а практика — тактика, и действительность — это тоже будущая история.

На фронте ходил в атаки грозные веселый гармонист, кричал “Ура, за Родину” и т.д. А после фронта пришел домой как незваный гость, никому не нужный.”


Наверное, эта обида Аркадия Прокопьевича с годами утихла и жизнь, конечно, налаживалась. Но осколочные ранения и контузия давали о себе знать — дед ушел из жизни в 1977 году, на 25 лет раньше бабушки. Покоятся они в Гатчине.

* * *

P.S. Как известно, однофамильцев Митенёвых нет — есть только родственники (пусть и чрезвычайно дальние). Для Митенёвых, их родных и интересующихся нашей фамилией добавлю, что на сайте ВК есть группа Митенёва Гора, посредством которой идет обмен сведениями о фамилии. Там и, возможно, на этой странице я продолжу публиковать какие-то письма и документы из семейного архива, касающиеся А.П. и М.И. Митенёвых и военного времени.






Комментарии
Ваше имя:
Адрес Вашей эл. почты:
Ваш сайт (не обязательно):
Сообщение:

Пожалуйста, дайте ответ на контрольный вопрос. Это необходимо, чтобы защититься от спама:
В каком году скончалась первая собака Александра Митенёва?






Дневник
17 октября 2018
Да будет сад!
В юности я думал – ну как же так?! Ведь "воздух здесь здоров, вода удивительна", а еще "пригорки, окружающие озера, образуют уголки, возбуждающие к мечтательности...". Как мог Жан-Жак Руссо отказаться от такого заманчивого приглашения Григория Орлова посетить Гатчину?

14 сентября 2018
Разговоры с дядей Колей - Люби и катайся!
Заключительная часть триптиха "Разговоры с дядей Колей". Приключения и откровения Николая Дмитриевича Шишиморова на Алтае вместе с каякерами.

все записи →

Гостевая книга
Подписка
Контакты
Эл. почта: mitenev@bandoneon.org
(прямой контакт со мной по вопросам проведения концертов)
Тел.: +7(921)7951045
Факс.: +7(812)6706277, добавочный 932770

Фейсбук
Скайп: alexander.mitenev

О бандонеоне
Репертуар
Ссылки
  
Админ
© Дизайн сайта: Анастасия Батищева